Подвиг гражданского населения Ленинграда, выжившего и сохранившего в годы блокады моральные и культурные ценности, приравнен к солдатскому. Сегодня мы расскажем нашим читателям о мужественном человеке — елгавчанине Анатолии Хасановиче Емасове, который оказался в блокаде шестилетним ребенком

В сентябре 1941 года, когда Ленинград был взят в кольцо военной блокады немецкими, финскими и испанскими войсками, Толе Емасову было шесть лет. Его отца призвали в ряды Красной Армии в 1939 году. Они с мамой остались жить вдвоем в большом доме на Васильевском острове.

О том, что уже шла война с Германией, мальчик знал. Но ничего в его жизни сначала не менялось: мама, как обычно, по утрам уходила на работу на фабрику “Красный скороход”, возвращаясь, приносила продукты. Но очень скоро, вспоминает Анатолий Хасанович, привычная жизнь изменилась.

Печь топили мебелью и книгами
Кошмар в Ленинград в ноябре 1941 года пришел с первыми морозами. “Я никогда не смогу забыть то, что пережил ребенком в блокаду. Дома у меня собрано много книг о ленинградской трагедии, но я не могу их читать. Вовсе не потому, что “плохие” авторы. Слезы наворачиваются на глаза, как только начинаю читать. О блокаде вспоминаю очень яркими фрагментами. …Топим с мамой печку. Все, что находилось в квартире и было пригодно для горения — мебель, книги, — сожгли. Дров не было. Да и кто бы смог поднять их на шестой этаж. Люди были такими изможденными. Мужчины умирали первыми, женщины распухли от голода, но как-то держались. Природой им предназначено продолжать род, поэтому срабатывал какой-то защитный механизм.

От пронизывающего холода не спасали одеяло и теплая одежда, потому что все время хотелось есть, а еды не было, воды не было. Два раза я ходил с чайником на Ладогу за водой, которая была очень грязной, но другой воды не было. В доме не работали водопровод, канализация, не было электричества. Снега в Ленинграде выпало первой блокадной зимой очень много, но его нельзя было растапливать. Ленинград сильно бомбили: сажа, пыль, оседали на сугробах”, — рассказывает Анатолий Емасов.

Блокада началась 8 сентября 1941 года и продолжалась по 27 января 1944 года. Самые большие трудности выпали на долю тех ленинградцев, которые жили в городе с ноября 1941 года, когда был введен норматив на питание, по 11 февраля 1942 года. В январе-феврале 1942 года, как говорится в документах, в Ленинграде ежемесячно умирали примерно 130 000 человек. Всего же, согласно последним исследованиям, за первый, самый тяжелый, год блокады погибли 780 000 ленинградцев.

Пусть эти цифры заставят задуматься тех, кто верит в современные сказки о “добром дедушке Гитлере, который освобождал Россию от большевиков и жидов”.

Ленинградцы, находившиеся в блокаду в осажденном городе в течение четырех месяцев, приравнены к блокадникам.
Толик Емасов выдержал голодные муки в течение года. Детям до 12 лет выдавалось по 125 граммов хлеба, наполовину состоявшего из соломы и опилок. Насытить такой хлеб круглосуточно мерзнущих людей не мог… Кто-то не выдерживал голода и сходил с ума…

Мама старалась подкормить меня, чем могла. Она аккуратно снимала засохший мучной клейстер с обоев и бумаги для заклеивания окон, заваривала в кипятке и мы ели этот “суп”. Мне было шесть лет, но старался помочь раздобыть еды. Как-то в силки, еще когда в Ленинграде оставались птицы, поймал двух голубей. Когда разбомбили аптеку, которая находилась рядом с нашим домом, мы с соседскими мальчишками отправились туда в поисках съестного.

Горькие порошки и таблетки выбрасывали, а сладкие на вкус уносили домой и размешивали в кипятке, как сахар. В желудке было пусто, поэтому, когда лекарства попадали внутрь, начиналась сильная рвота, которая и спасала от отравления. Все дети из моего подъезда умерли от голода. Я один выжил”, — не скрывая слез говорит Анатолий Хасанович.

Полностью материал читайте в «НГ» от 4 марта или в интернет-версии газеты